— Обвиняемый Коренев, — заговорил Янкель, не обращая внимания на смех, — вы обвиняетесь в том, что преследовали Цыпку, организовали травлю и подбили на восстание младшие классы… Что вы скажете в свое оправдание?

— Ничего! — хмыкнул Коренев. Янкель нахмурился.

— А за что вы избили Цыпку?

— Жид!

— Почему вы его дразните жидом?

— А раз жид? — невозмутимо повторил Коренев.

Ребята засмеялись. Смеялись и Шамала с Кузей.

— Но чем же плох Цыпка? — снова спросил Янкель. — Он даже не вор, вором-то ведь ты оказался…

— Жид! — опять сказал кривляясь Коренев и поглядел на ребят, думая, что они засмеются, но теперь никто почему-то не улыбнулся.

Коренев забеспокоился. Он некоторое время ерзал на месте, потом вскочил.

— Ну вас к черту! — сказал он. — Аида, ребята, идем отсюда…

Но никто не поднялся. К Кореневу подошел Купец и, усаживая его силой на место, сказал:

— Успеешь, не спеши…

— Силой? — крикнул Коренев, бледнея. — Силой не пускаете… — И сел.

В классе стало тихо. В двери просовывались все новые и новые ребята. Весть о том, что Коренева судят, разнеслась по всей школе. Коренев, уцепившись руками в скамейку, испуганно глядел на судей…

Бум… бум… бум… — гудело за окном, и в притихшем классе выстрелы отдавались тревожно и сурово.

— Допрос окончен, — сказал Янкель, кончая писать. — Слово прокурору.

И тотчас на середину выскочил Японец. Замахал руками, зашмыгал носом, захлебнулся в словах:

— Товарищи!.. Допрос показал нам всем, кто такой Коренев. В настоящий момент, когда Юденич окружает Петроград, чтобы раздавить революцию, Коренев и подобные ему поднимают головы… Коренев — контрреволюционер… Убеждения у него не свои, но он где-то их нахватал… Сам по себе Коренев балда и тупица…

Все засмеялись.

— Ты полегче! — крикнул Коренев.

Японец не обращая на него внимания, продолжал: